Зарина Акшулакова: «В самые благополучные времена я шла в масштабирование, а нужно было готовиться к кризису»

За 13 лет предпринимательства Зарина Акшулакова прошла путь от продажи украшений в Instagram до собственного швейного производства и показа в Париже, но сегодня пересматривает стратегию развития бренда I’m Different, чтобы сохранить бизнес в условиях кризиса.

поделиться
Автор: Малика Нудиева 02-11-2026

 

От первых продаж бижутерии через Instagram до собственного швейного производства и показа в Париже – предпринимательский путь Зарины Акшулаковой складывался из смелых решений, творческих экспериментов и непростых испытаний. За 13 лет в бизнесе дизайнер и производитель бренда I’m Different не только создала собственное дело, но и сформировала особую философию, основанную на бережном отношении к женщине и переосмыслении казахского культурного наследия. В интервью Зарина Акшулакова рассказала о проблемах отечественной легкой промышленности, конкуренции с международными брендами, цене предпринимательских амбиций и ошибках, которые заставили ее пересмотреть подход к ведению бизнеса.

— Зарина, за более чем десять лет работы в индустрии моды вам удалось создать собственный бренд одежды. Расскажите, как начинался ваш предпринимательский путь и что стало решающим фактором для превращения творческой идеи в полноценный бизнес?

— Свой предпринимательский путь я начала более 13 лет назад совместно с сестрой. Причем начинали мы с довольно необычной бизнес-модели. Все происходило в период активного развития Instagram, когда набирала популярность эстетика красивой еды, сервировки и визуальной подачи. Мы заметили эту тенденцию и решили попробовать продавать бижутерию. Тогда как раз рос спрос на яркие, выразительные украшения, а поскольку такой товар не требовал больших первоначальных вложений, мы решили поэкспериментировать.

Так появился наш бренд украшений. Всю концепцию продаж мы построили вокруг гастрономической эстетики: украшения представляли на фоне красивой посуды, еды, чаепитий. И эта идея действительно выстрелила. Заказы начали поступать отовсюду, причем многие покупатели даже не представляли, что мы находимся в Казахстане.

Постепенно капитал рос, и мы задумались о дальнейшем развитии. Поскольку мы живем в Астане, где девять месяцев в году холодно, решили использовать стразы и кристаллы от тех же поставщиков для создания расшитых шапочек. Так мы расширяли ассортимент и наращивали оборотные средства.

В какой-то момент мы с сестрой задались вопросом: что на самом деле мы любим и что хотели бы привнести в индустрию моды и красоты? Я тогда проходила различные обучения по аксессуарам, а мы обе очень любили сумочки. В то время был пик популярности моделей мировых брендов, но нам хотелось создать нечто свое, в новой экологической эстетике. Именно экоэстетику мы решили взять за основу.

Так родился бренд I’m Different — «Я другая, я разная». Мы хотели отстроиться от влияния мировых брендов и создали первые деревянные клатчи, инкрустированные агатами. Причем использовали казахстанские агаты и местную древесину. Конечно, столкнулись с определенными сложностями, но уже в 2014 году представили бренд на Казахстанской неделе моды.

Это была очень креативная презентация в форме танца. Главный герой, преодолевая препятствия, пробивался к своей принцессе и вместо собственного сердца преподносил ей клатч. Он открывал его, словно вкладывая туда все свои надежды, любовь и чаяния, и таким образом делал предложение. Концепция получила хороший отклик, и мы добились определенного успеха.

Но со временем я поняла, что на монопродукте, тем более таком аксессуаре, как клатч, невозможно построить полноценный розничный бизнес в Астане. Казахстанский продукт тогда еще был достаточно сырым с точки зрения восприятия потребителей. Люди не были готовы покупать отечественные дизайнерские клатчи за 40-70 тысяч тенге,

Я начала думать над новой концепцией. Финансы были ограничены, поэтому решила открыть шоурум The Twelve, объединивший 12 казахстанских дизайнеров. Больше участников не позволяла разместить площадь помещения. Мы работали по договору консигнации, то есть брали изделия на реализацию. Саму концепцию я объясняла через число 12: двенадцать талантов, двенадцать месяцев в году, двенадцатилетний жизненный цикл у казахов. Так появилось пространство, где мы продавали наши клатчи и одежду отечественных дизайнеров.

В процессе работы я заметила, что клатчи продаются по одному-два, а одежда пользуется значительно большим спросом. При этом дизайнеры создавали отдельные категории изделий: кто-то юбки, кто-то платья, но не хватало определенных предметных групп, чтобы покупательница могла собрать полноценный образ. Тогда я купила две швейные машины, нашла хорошего конструктора-закройщика и наняла одну швею. Мы начали производить недостающие изделия: блузы, жакеты и другие элементы гардероба.

Постепенно на отложенные средства я приобрела еще четыре машины и наняла дополнительных сотрудниц. Если честно, первое производство располагалось в обычном кабинете, который мне предоставила мама. Позже подключился папа и предложил еще одно помещение. Это была наша первая семейная поддержка, но в дальнейшем мы развивались преимущественно за счет оборотных средств и полученной прибыли. И все это происходило достаточно играючи.

При этом в предпринимательство я пришла совершенно не потому, что была деловой, шустрой или особенно уверенной в себе. Я долго и упорно училась другой специальности, восемь лет проработала на государственной службе, из которых два года провела в декретном отпуске. За один декрет я родила сразу двоих детей и поняла, что больше не хочу возвращаться к сидячей работе. Мне нужно было искать другой путь.

У меня за плечами была художественная школа, поэтому перейти из государственной службы в творческую профессию оказалось достаточно легко. А вот предпринимательство я надстраивала постепенно. Внутренне я совершенно не чувствовала себя предпринимателем. Моя подруга поддерживала меня, говорила, что предпринимательство – это не так сложно, нужно лишь быть увереннее в себе. Но мне постоянно мешал внутренний синдром самозванца.

Самым большим препятствием были убеждения, заложенные в семье. У нас всегда говорили: «В нашей семье торгашей не было». Мама часто повторяла: «Нам легче подарить, чем продать». Если кто-то из гостей или знакомых видел понравившуюся вещь и просил ее продать, мама предпочитала просто подарить. В такой атмосфере я выросла, поэтому долгое время не могла воспринимать себя как человека, который занимается продажами.

И первый азарт, с которым я вошла в предпринимательство, заключался именно в желании побороть себя. Заставить себя продавать. По сей день я все еще себя заставляю. Я умею создавать, я производитель, но продажи остаются моим самым слабым звеном, и я честно в этом признаюсь. Хотя сегодня могу назвать себя достаточно сильным маркетологом: я знаю рынок, глубоко изучаю аудиторию, много внимания уделяю заботе о клиенте. Но непосредственные продажи все равно делегирую, потому что понимаю, что в этом направлении мне еще есть над чем работать.

— Сегодня ваш бренд специализируется на лимитированных коллекциях из премиальных тканей мировых производителей. Почему вы решили развивать бренд именно в этом сегменте и насколько востребована такая одежда среди казахстанских покупателей?

— На протяжении нескольких лет мы очень глубоко изучаем свою аудиторию и наблюдаем, как меняются тенденции в разных сферах жизни. На потребительское поведение влияют политика, экономика, социальные явления. Поэтому наш бренд, если отделить его непосредственно от производства, базируется на определенных капсульных коллекциях, которые сочетаются между собой.

Уже на этапе закупки материалов я примерно понимаю, какие цвета будут присутствовать в наших коллекциях. Например, бордовый, синий, черный, светлые оттенки — это определенный традиционный код, который вписывается и в спортивную, и в повседневную, и в нарядную одежду казахстанской женщины.

Отдельное направление – наша этнолинейка, от которой мы не можем отказаться и которую, на мой взгляд, обязаны развивать. Мы находимся внутри уникального пространства, объединяющего сотни этносов. Но среди всего этого культурного многообразия мне особенно близко развитие казахского национального орнамента и национального костюма в нетрадиционной подаче.

Внутри этнолинейки я создала особую технику вышивки – объемную аппликацию, которая родилась путем наложения культурных традиций Казахстана XIX века, в том числе орнаментальных мотивов. Я даже защитила эту технику авторским правом, но не пользуюсь им для предъявления претензий другим дизайнерам.

Сегодня многие копируют эту технику, и я могла бы предъявлять им претензии. Но не делаю этого. Почему? Потому что для меня как для производителя важно, чтобы в Казахстане росла и укреплялась собственная аутентичность, чтобы появлялись узнаваемые техники, отличающие нас от других.

Мы ведь можем различать китайский и корейский стиль внутри азиатской моды, точно так же различаем европейские направления. И мне хотелось бы, чтобы казахстанский стиль тоже имел собственное лицо среди центральноазиатской одежды. Чтобы наша культура росла и развивалась. Поэтому этнолинейка – особенная для моего сердца.

Причем пришла я к ней не сразу. Я обучалась в Европе, и изначально стремление создавать европейскую одежду для казахстанской женщины было во мне гораздо сильнее. С коммерческой точки зрения это направление тоже казалось более перспективным, чем одежда в этностиле. Поэтому я решила пойти другим путем: стала интегрировать переработанные элементы неоэтники в европейский костюм.

При этом национальный стиль не должен считываться сразу. Например, от камзола мы берем его длину, от казахского платья – закрытое декольте, прикрытые руки, определенные воланы и другие элементы. Это не театральная бутафория. Человек может даже не распознать национальные мотивы, но тот, кто глубоко погружен в культуру, поймет, почему в такой одежде женщина чувствует себя одновременно защищенно и благородно. Потому что мы берем определенные элементы из исторического костюма и адаптируем их к современной жизни.

Следующее направление – деловая линейка. Астана – город государственных служащих, и здесь очень важно предложить удобную одежду телеведущим, госслужащим и просто женщинам, которые предпочитают деловой стиль. Поэтому мы постоянно совершенствуем жакеты и костюмы. Каждую осень и весну у нас появляется обновленная деловая коллекция.

Например, в одной из последних коллекций мы убрали у жакетов воротники. Я поняла, насколько женщине порой тяжело расправить плечи. На ней лежит социальный груз, определенное давление общественных ожиданий, национальных привычек. Женщины часто сутулятся, словно сжимаются под этим грузом. Мне самой тяжело каждый день находиться в жакете и ходить на деловые встречи. Поэтому мы технически изменили конструкцию, чтобы сделать деловую одежду максимально комфортной. И от этой линейки я тоже не могу отказаться.

Еще одно направление появилось благодаря глубокому анализу аудитории. Я всегда считала свой бизнес брендом шикарных комфортных костюмов. Не столько деловых, сколько костюмов для перелетов, поездок, повседневной жизни. Мне хотелось, чтобы мама, которая работает в офисе, могла после работы забрать ребенка из детского сада, пойти с ним на площадку и при этом чувствовать себя комфортно, не выглядеть вычурно.

Но однажды мы провели исследование среди своих покупательниц, и практически каждая вторая сказала, что воспринимает нас как бренд платьев. Представляете? В коллекции из десяти наименований у меня могла быть всего одна модель платья, а в сознании потребителей мое дело было именно брендом платьев.

Для меня это стало настоящим переосмыслением всего, что мы делаем. Я поняла, насколько сильна в нашей стране культура праздников, а я при этом игнорирую огромную нишу, в которой мы тоже можем зарабатывать.

Я сама не очень люблю платья. Мне нравятся юбки, брюки, комплекты, которые можно миксовать между собой, экономить место в гардеробе и получать максимум сочетаний. Но наши женщины часто мыслят иначе: одно платье – одна готовая вещь, которая снимает головную боль о том, что с чем сочетать. И здесь мы должны идти навстречу своему клиенту.

Поэтому уже более трех лет мы постоянно создаем нарядную линейку. Теперь мы соответствуем тому образу, который сформировался в головах потребителей. Вы считаете нас брендом нарядных платьев? Вот вам, пожалуйста, платья тоже.

Кроме того, выход в торговые центры заставил нас развивать сразу несколько направлений. Покупатель торгового центра очень разный: один приходит за футболкой, в тот же день пять человек могут искать платья, двое – костюмы, еще шестеро – украшения. Поэтому, находясь в торговом центре, мы вынуждены учитывать совершенно разные потребности.

— Швейное производство считается одним из непростых направлений бизнеса, особенно в условиях роста затрат и зависимости от импортных материалов. Какие проблемы сегодня наиболее остро стоят перед казахстанскими производителями одежды?

— Проблем у казахстанского производителя действительно масса. И одна из главных – сырьевая база. Например, в Казахстане есть производства, выпускающие пуговицы, но они в основном ориентированы на массовое потребление, создание униформы, а не эксклюзивных изделий. Естественно, никто не возьмется за мою маленькую партию особенных пуговиц для нескольких блузок.

В Казахстане есть и производители шерсти, но им выгоднее экспортировать ее большими объемами. Я прекрасно понимаю предпринимателя, который не хочет связываться с моей маленькой партией. Ему проще продать сырье в Китай, где огромная фабрика закупит его и произведет изделия для итальянского бренда. Поэтому мне выгоднее закупать материалы за рубежом небольшими партиями. Мы привозим ткани из Италии, Франции и других стран.

Но здесь возникает следующая сложность – логистика. Для нас она очень дорогая. Раньше мы могли получать материалы авиадоставкой из Италии через Москву в Алматы. Сегодня маршруты изменились. Например, сырье летит из Милана до Латвии, а дальше приходится организовывать наземную доставку. Это занимает гораздо больше времени, иногда около месяца. Соответственно, я должна заранее продумывать коллекции и закупки.

Вспомогательных материалов на нашем рынке тоже практически нет. Речь о дублеринах, специальных материалах для обработки изделий и других компонентах, которые необходимы в производстве. Их приходится закупать за рубежом. При этом на казахстанский рынок завозится определенное сырье, но зачастую дешевого, низкого качества, поскольку платежеспособность населения не настолько высокая. Предприниматели, которые импортируют ткани и фурнитуру, ориентируются прежде всего на этот спрос.

Следующая проблема – отсутствие единой платформы для диалога между производителями. Сегодня мы объединяемся внутри определенных профессиональных чатов. Например, я состою в сообществе швейников, которые занимаются униформой. Когда-то я сама работала в этом направлении, а сейчас уже не произвожу униформу, но из чата не выхожу, потому что получаю там ценную информацию, в том числе о налоговых изменениях.

Однако это стихийные объединения. Государство предпринимало попытки создавать площадки для диалога в легкой промышленности, но в основном туда приходят крупные производители, тогда как малый бизнес остается в стороне.

Раньше существовало объединение, через которое крупные предприятия получали заказы и распределяли их между средними и малыми производителями, такими как мое предприятие. Мы участвовали в пошиве униформы для добывающих отраслей. Это было интересное, прибыльное направление, но впоследствии такая система перестала работать. Сегодня нам очень не хватает подобной площадки для взаимодействия.

Еще одна проблема – конкуренция с дешевыми товарами и маркетплейсами. Китайская продукция нередко бывает очень низкого качества, но у населения сегодня не всегда достаточно средств, чтобы выбирать более дорогие изделия. Естественно, люди идут на маркетплейсы или покупают через байеров.

При этом существуют и ошибочные представления самих производителей. Я тоже совершала подобные ошибки. Например, когда-то считала, что повышение оборотных средств автоматически означает увеличение прибыли. Соответственно, закупала оборудование, вкладывалась в ненужное, расширяла персонал. Но рост оборота не равен росту прибыли.

Огромная проблема – нехватка квалифицированных кадров. Вернее, специалисты есть, но их очень мало, и все они нарасхват. Моему предприятию повезло: я успела найти и вырастить собственных специалистов, а также перенять опыт кадров советской школы. У меня уже порядка пяти высококвалифицированных сотрудников вышли на пенсию, но я периодически обращаюсь к ним за советами. Именно они помогли мне подготовить новое поколение специалистов.

Если сегодня посмотреть на рынок труда, становится очевидно, что программы подготовки в учебных заведениях имеют много пробелов с точки зрения реального производства. Образование словно существует в неком вакууме. Студентов обучают тому, что нам не всегда нужно на практике. А когда они приходят на предприятие, у них происходит разрыв шаблонов.

Есть и управленческие проблемы. Не все производители понимают, как правильно организовать производственные процессы. Я сама пыталась изучать производственную матрицу и скажу вам: это высшая математика. Когда человек приходит из дизайна и погружается в производственную матрицу, он сталкивается с совершенно другой системой мышления.

У меня есть магистерское образование, и я дополнительно поступала на обучение по производственному направлению, но завершить его не смогла. Брала академические отпуска, к тому же в этот период у меня родился третий ребенок. Поэтому я на собственном опыте понимаю, что незнание правильного менеджмента в сфере производства – серьезный недостаток.

Нежелание молодежи идти в рабочие профессии тоже сказывается. Не все хотят становиться швеями, портными, работать непосредственно на производстве. А без квалифицированных специалистов невозможно развивать отрасль.

При этом мы не можем снизить себестоимость изделий до того уровня, которого ожидает казахстанский потребитель. Покупатель приходит в отечественный магазин и хочет, чтобы цены были ниже, чем на китайских маркетплейсах. Но он не учитывает, что у нас высокая доля затрат на заработную плату. Мы не можем платить сотрудникам ниже определенного уровня, не можем закупать сырье себе в убыток и работать с минимальной наценкой, потому что тогда у производства просто не останется прибыли.

Из-за низкой маржинальности мы постоянно находимся внутри оборота, словно крутимся в нем. При этом ограничены в масштабировании, поскольку для роста необходимы большие инвестиции. А в казахстанский продукт пока не настолько сильно верят, поэтому инвесторы не особенно охотно идут к нам.

Существует и проблема нестабильного спроса. Мы работаем в достаточно высоком ценовом сегменте, и нынешняя экономическая ситуация особенно остро это показывает. В кризис люди начинают выбирать либо очень дешевые товары, либо продолжают покупать люкс. А средний класс, который был нашей целевой аудиторией, словно растворяется. Часть покупателей переходит в более низкий ценовой сегмент.

Те, кто раньше покупал товары среднего премиального сегмента, тоже начинают определяться: снижать расходы или переходить в более высокую категорию. А люкс как продавался хорошо, так и продолжает продаваться, потому что у него своя стабильная аудитория.

У производителей также очень высокие расходы на маркетинг. Мы обязаны постоянно в него вкладываться, иначе наши бренды просто не выживут. При этом сама производственная инфраструктура остается слабой. Например, нам недоступно изготовление небольших партий эксклюзивной фурнитуры, тканей, нанесение рисунков на материалы, плиссировка и другие операции. Когда мы хотим заказать небольшую партию, приходится выкупать большие объемы, потому что производителям, в том числе зарубежным, невыгодно работать с маленькими заказами.

Недостаточна и узнаваемость казахстанских брендов. Моему бренду больше десяти лет, но выйдите на улицу Астаны и спросите людей, знают ли они о нем. Скорее всего, большинство ответит отрицательно. Хотя я сама в аэропорту периодически встречаю женщин с нашими шоперами, потому что они очень удобны для перелетов и поездок.

Отдельная сложность в моем случае заключается в том, что я одновременно и дизайнер, и производитель. Я разделяю эти роли, но в то же время соединяю их. И здесь постоянно приходится выбирать: в пользу дизайна или в пользу производства? У меня чаще всего решение принимается в пользу производства. Возможно, я уберу из изделия 20% креатива, потому что мне важны продажи, конечная цена и необходимость оправдывать свое производство.

Мелкосерийное производство вообще очень дорогостоящее по операциям. На создание одного изделия уходит значительно больше времени и усилий. Но самое важное, что я хотела бы выделить, – это огромная разница между ценностью и ценой.

У нашего потребителя еще не сформирована ценность казахстанского продукта. Он хочет прежде всего низкую цену. А ценность нужно доносить через разные каналы коммуникации, социальные сети, историю бренда. Это дорогое удовольствие, которое требует не только денег, но и огромного количества времени.

Мы не можем по щелчку пальцев рассказать во всех социальных сетях о своей философии и ожидать, что люди сразу все поймут. Пока информация дойдет до потребителя, пока он ее осмыслит и примет, пока общество начнет иначе воспринимать казахстанский продукт, пройдет немало времени.

— Казахстанский рынок моды активно развивается, при этом местным брендам приходится конкурировать с крупными международными компаниями. За счет чего отечественные дизайнеры могут завоевать доверие покупателей и укрепить свои позиции на рынке?

— Отечественным брендам прежде всего необходимо повышать ценность своего продукта. А как ее повышать? Через аутентичность. Внутри своего бренда мы рассказываем о том, что I’m Different несет в себе мультинациональную культуру. Но среди всего этого многообразия мы выделяем интересный, самобытный казахский ою и преподносим его с уважением к истории, в современной интерпретации.

Мне важно, чтобы человеку другого этнического происхождения – славянского, кавказского или любого другого – такая одежда тоже была близка. Чтобы он мог надеть ее даже на свой национальный праздник. Именно особенность нашего региона, нашей страны выражается в создании национальной линейки, которая на первый взгляд даже не считывается как этническая.

Мы настолько интересно все это обыгрываем, что, например, жилетку из нашей последней коллекции подарили бразильской спортсменке. Она была в восторге, потому что увидела в ней какое-то прикосновение к собственной культуре. Хотя в основе декора лежал казахский ою, выложенный косичками, присутствовали бахрома, определенная длина и другие элементы. Но ей все это оказалось близко по духу.

И я тогда подумала: мы невероятно мультинациональная страна, которая может из этого культурного многообразия создавать совершенно иной, аутентичный продукт. И он не всегда должен базироваться исключительно на национальном орнаменте.

Кроме того, бренду очень важно распространять собственную философию. Самая главная ценность бренда заключается в следующем: мы бережно относимся к уникальности природы женщины. На этом строится вся наша концепция. Будь то конструкция изделия, само изделие или его продажа – все основывается на бережном отношении к женщине.

Мы даем ей физическое облегчение, ощущение безопасности, закрытости. Где-то, наоборот, женственность, сексуальность – все то, что необходимо современной женщине. Но при этом стараемся передать именно бережное отношение к ее природе.

В философии бренда мы говорим, что женщина – это сосуд. Когда я изучала культуру и историю, поняла, что сосуд — один из древнейших символов жизни, который дошел до наших дней, практически не изменив своей формы. Затем я стала размышлять о природе женщины, о материнстве и пришла к мысли, что женщина сама по себе – тоже сосуд, который важно наполнять любовью, миром и добром.

И тогда из этой переполненной чаши будут выливаться любовь, добро и созидательность. Все то, что особенно необходимо нам сегодня, в кризисный период. Мы обо всем этом говорим своим покупательницам.

В ДНК нашего бренда заложена идея уникальности. Если посмотреть на фирменный знак, можно увидеть ассоциацию с отпечатком пальца – символом индивидуальности и идентификации. Но если присмотреться глубже, внутри этого, казалось бы, западного логотипа спрятан и казахский символ бесконечности, напоминающий спираль.

Поэтому я считаю, что ценности, философия и аутентичность – это та база, с помощью которой казахстанские бренды могут отстроиться от международных компаний. И, естественно, необходима глубокая аналитика своей целевой аудитории.

Мировые бренды активно используют сторителлинг. Они создают красивые истории, мифы, легенды о своих марках. А если глубоко копнуть, то внутри многих этих историй можно найти заимствования из азиатских, восточных и других культур. Поэтому нам важно укрепляться внутри собственного рынка за счет силы той истории, которую нам, можно сказать, просто на блюдце принесли наши предки.

Что касается конкуренции непосредственно в торговом центре, то я, наоборот, люблю, когда магазины сгруппированы. Мне нравится, когда, например, магазины тканей находятся в одной локации. Тогда у потребителя есть право выбора, возможность сравнивать и присматриваться на будущее.

Нас, казахстанских производителей, не так много, и аудитория у нас не настолько широкая. Но у каждого есть свой клиент, своя целевая аудитория. И уже внутри этой аудитории мы должны глубоко работать. Те, кто не работают, проигрывают. Те, кто работают, выигрывают.

Когда мы находимся в торговом центре рядом с зарубежными конкурентами, мы растем. Потому что приходится постоянно работать над собой, удерживать своего клиента, привлекать нового. Я с удовольствием могу подсказать своей покупательнице, в каком соседнем бутике есть то, чего она не нашла у нас. Возможно, сегодня она купит платье в другом магазине, но запомнит наше теплое отношение и снова вернется.

Поэтому конкуренция внутри торгового центра не настолько страшна. Торговый центр приводит нам поток покупателей, а дальше все зависит от нас. Мы разговариваем с человеком через витрину, через сотрудников, через стиль, упаковку, цену, через всю философию бренда. И то, сможешь ли ты привлечь и удержать своего клиента, зависит от твоего ДНК, от отношения к бизнесу и от того, насколько ты сам вовлечен в процесс.

Поэтому конкурентов не нужно винить. Их можно только благодарить за то, что мы делимся друг с другом потребителями.

 

— За годы предпринимательской деятельности вам наверняка приходилось принимать непростые решения. Какой период в развитии I’m Different стал для вас самым серьезным испытанием с точки зрения бизнеса и какие выводы вы из него сделали?

— У меня было несколько таких периодов. Знаете, я читаю лекции в университетах и однажды задумалась, как перестроить свои выступления, чтобы студентам было интересно. Я поняла, что нынешнему поколению нравится слушать истории о факапах, неудачах. А я не люблю ныть, я человек позитивный и очень долго исключала из рассказов о себе и своем бренде неудачные истории. Но на самом деле их было очень много.

Начнем с того, почему я вообще перестала выпускать деревянные клатчи. Однажды я перепутала химические компоненты клея, который использовался для инкрустации камней в дерево, и получила сильнейшие ожоги обеих рук. А у меня на руках маленькие дети, за которыми нужно ухаживать, супруг, семья и дело, которое полностью зависит от моих физических возможностей.

У меня сошло несколько слоев кожи, практически не было видно папиллярных узоров. Это были очень сильные ожоги, восстановление заняло около двух месяцев. Боль была адская. И на всю жизнь у меня остался страх: я больше не подхожу к изготовлению этих клатчей.

Но это был главный урок: я должна делегировать. Должна отдавать, отпускать. Пусть я делаю что-то идеально, но обязана научить этому другого человека. И, во-первых, необходимо выработать правила техники безопасности и всегда их соблюдать. Во-вторых, нужно уметь делегировать, а не тащить все на себе.

Следующий серьезный урок я получила из-за своих амбиций, связанных с выходом в торговый центр. Долгое время у меня были два отдельно стоящих магазина. И однажды я подумала: почему я создаю одежду только для узкого круга? Мне пора выходить в народные массы. Хочется дать людям возможность почувствовать и понять, что казахстанская одежда – это синоним качества.

С этими амбициями я вышла в торговый центр. Чтобы туда попасть, нужно было занять какое-то место. Мне тогда было важно получить хотя бы небольшую площадь. Торговый центр я выбрала удачно, но мне выделили очень маленький бутик.

При этом затраты на его создание были колоссальными. На эти деньги можно было купить небольшую квартиру в Астане, обустроить ее и сдавать в аренду. Но я решила вложиться в арендуемое помещение. И оказалось, что оно слишком маленькое, чтобы приносить необходимую прибыль. Площадь просто не позволяла нам полноценно развернуться.

Тогда я приняла еще одно решение: открыть вторую торговую точку в другом торговом центре, уже в два раза больше. Мы расширили концепцию «Женщина – это сосуд». Бутик сделали обтекаемым, чтобы человек словно попадал внутрь глиняного сосуда. Рейлы напоминали импульсы жизни, пуповину матери. В общем, я настолько глубоко погрузилась в эту философию, что довела ее буквально до предела.

Но перестройка системы продаж повлекла за собой перестройку производства и управления. И вот здесь производственные изменения заняли гораздо больше времени и потребовали значительно больше денег, чем даже вложения в интерьер и красивую картинку бутика. В итоге все это заставило меня изменить собственное мышление.

И сейчас я получаю еще один, наверное, самый дорогой урок: мне необходимо уходить из торговых центров. Это новый этап, новый путь, который предстоит пройти. Причем уйти нужно так, чтобы люди не подумали, что бренд перестал существовать. Это сложность, с которой мне еще предстоит справиться, но я уверена, что справлюсь.

Мы проанализировали предыдущие годы. Уже около трех лет работаем в торговых центрах. Раньше картина была прекрасной, но сейчас наблюдаем значительное падение продаж. Я не буду озвучивать конкретные цифры, однако снижение настолько ощутимое, что понимаю: необходимо развивать онлайн-направление.

Сейчас мне важно сгруппировать все силы, чтобы сохранить производство, сохранить цех, сохранить возможность передавать знания молодым. Понимаете, практиканты не приходят на пустое место. Для них у нас подготовлена отдельная швейная машинка. Она может простаивать полгода и ждать студента, который придет к нам бесплатно обучаться. И я должна максимально все это сохранить.

Поэтому выход в торговые центры оказался для меня губительным именно потому, что в какой-то момент я не справилась со своими амбициями. Я подумала, что мы готовы работать в ТРЦ, готовы создавать коллекции в таком объеме, готовы, как зарубежные бренды, давать скидки. Но мы совершенно не готовы к таким скидкам!

Мы не готовы подстраиваться под европейскую систему смены коллекций. Международные бренды годами выстраивали эти процессы. Они уже в феврале могут поставить скидки на зимнюю одежду, а у нас в это время разгар зимы и, по идее, разгар продаж. Все эти нюансы были неправильно рассчитаны.

Я нанимала консультантов, которые активно продвигали себя в социальных сетях как суперэффективные специалисты. Но они не смогли выстроить мне эту систему. В итоге пришлось учиться на собственном опыте, собственных ошибках. И я поняла, насколько важно уметь считать, трезво смотреть на бизнес, трезво оценивать свои возможности, ограничивать амбиции.

Сейчас я нахожусь в режиме сохранения производства. Для меня это важнее. Торговую точку я еще смогу открыть. Да, я проиграла в истории с торговыми центрами. Да, у меня нет внешних инвестиций и какой-то особенной поддержки.

Более того, я считаю, что торговые центры относятся к казахстанским производителям строже, чем к мировым брендам. Им важно, чтобы к ним зашел известный международный бренд. А придет ли казахстанский производитель – не настолько принципиально. Мне приходилось доказывать, что я достойна там находиться.

Я вложила очень много денег в это доказательство: в витрины, маркетинговые акции, оформление помещений. И проиграла. При этом, когда мы выезжаем на зарубежные выставки, я говорю иностранным коллегам: «Моя цель – чтобы вы, итальянцы и французы, сказали, что Казахстан – это синоним качества». И они отвечают: «Да, ваш продукт действительно качественный. И идеи у вас уникальные».

А внутри собственной страны мне все время приходится доказывать, что наш бренд достоин определенного места. Мы самостоятельно обеспечиваем инженерные системы, вентиляцию, пожарную безопасность, обогрев и другие необходимые условия. В то время как для привлечения некоторых международных брендов торговые центры готовы создавать гораздо более комфортные условия.

Поэтому сегодня я хочу сосредоточиться не на том, чтобы кому-то что-то доказывать, а на сохранении своего производства.

 

— Вы совмещаете работу дизайнера с управлением собственным бизнесом. Как с годами изменился ваш подход к руководству компанией и какие принципы помогают вам выстраивать эффективную работу команды?

— Эффективная работа команды, наверное, все-таки строится на честности, прозрачности и уважении. У нас принцип уважения к труду безусловен. Мне неважно, нанят человек для уборки помещения или для управления бутиком. Занимается он интеллектуальной работой – брендингом, маркетингом — или непосредственно физическим трудом на производстве. Для меня любой труд равноценен.

Даже когда к нам приходит человек на практику, мы разговариваем с ним на «вы». Мы максимально уважительны друг к другу, чтобы каждому было комфортно. Мы уважаем рабочее время, график, праздничные дни, отдых.

Есть у нас и определенные меры поощрения. Причем иногда они бывают не совсем прямыми. Например, перед 1 сентября я смотрю, у скольких сотрудников дети идут в первый класс. И мы готовим для этих детей подарочные наборы к школе.

Или другой пример. На Новый год мы писали благодарственные письма не самим сотрудникам, а членам их семей. Могли написать супругу нашей швеи или закройщицы, поблагодарить семью за то, что их мама или жена отличилась в пошиве определенной коллекции. Понимаете, это более глубокий подход. Я понимаю, что у нас в основном работают женщины. А женщине крайне важно быть оцененной не только внутри коллектива, но и внутри своей семьи.

Есть еще один принцип, который появился у нас со временем. Когда-то я зажгла в своих сотрудниках определенную идею. Потом она начала расти, обрастать новыми мыслями. И я поняла, что моя команда держится со мной не только из-за заработной платы, стабильности или того, что мы вовремя платим налоги, социальные отчисления, обеспечиваем медицинское страхование.

На производстве у нас есть и дополнительное страхование, потому что это достаточно рискованная работа. Но люди остаются со мной прежде всего благодаря идее, что бренд будет жить долго. Я дала им обещание, что он будет жить дольше нас. И мысль о том, что наши внуки будут нами гордиться, повела за мной очень многих людей.

Когда я закрывала направление пошива униформы, половина коллектива ушла. А тем, кто остался, я сказала: «Девочки, я хочу, чтобы когда-нибудь ваших внуков спросили, кем была их бабушка, а они с гордостью ответили: "Моя бабушка работала в I’m Different"».

Чтобы это было не просто: «Ну, была швеей». А чтобы за названием бренда стояла история, ценность, продукт, которым можно гордиться. Я хочу создать настолько значимую историю бренда, чтобы ваши внуки в будущем гордились вами. И те, кто уловил эту мысль, остались со мной.

Имена наших сотрудниц уже были представлены на исторической выставке, посвященной швейному наследию города. Эту выставку посетили около семи тысяч человек. И рядом с именами портных, работавших в швейных артелях Целинограда в 1960-х годах, появились имена их последовательниц, учениц тех ценных кадров, которые сегодня работают у меня.

Мы продолжатели этого наследия. И именно ценность этого наследия сегодня мотивирует моих сотрудников.

— Ваш бренд представлял коллекции в Париже, что стало заметным событием в его истории. Как участие в международных показах отразилось на развитии I’m Different с точки зрения узнаваемости и новых деловых возможностей?

— Я вам так скажу: сегодня я, наверное, персона нон грата в определенных кругах из-за своего открытого заявления. И я готова нести последствия этого решения. Но это не мешает мне организовывать выставки и доносить до общества те ценности, которые считаю важными.

На самом деле показ в Париже был очень знаковым, важным и в тот момент крайне необходимым. Благодаря этому показу я попала в книгу дизайнеров Центральной Азии, которая выпускалась в Париже.

Поскольку Франция – страна, в которой я обучалась, и я говорю на французском языке, то решила сделать небольшое заявление на французском о насилии над женщинами в Казахстане. Я говорила о домашнем насилии. Причем насилие не всегда бывает физическим. Оно может быть и психоэмоциональным.

Финальный выход был очень символичным. Это была огромная белая рубашка и красный галстук, который с одной стороны напоминал кровавую розу, а с другой – обычный мужской галстук.

Почему рубашка была такой огромной? Потому что хрупкая девушка, которая несла на себе эту вещь, символизировала женщину, несущую на своих плечах целый мир. Огромный, тяжелый, скупой мужской мир. Женщина вынуждена играть по мужским правилам, выполнять роли, которые отведены ей не природой, не ею самой, а социальным влиянием и давлением.

После этого показа я получила очень сильный отклик в сердцах женщин. Но не получила такого же отклика в позициях и мышлении некоторых людей и организаций.

С тех пор мне доступны не все площадки внутри города для проведения показов. Не все двери открываются, не все деловые ассоциации готовы сотрудничать. При личном общении люди могут говорить, что понимают, насколько важный шаг я сделала. Но в профессиональном плане этот шаг оказался рискованным и закрыл перед брендом двери определенных структур и организаций.

Однако я абсолютно не жалею. Потому что самое главное – этот шаг открыл сердца моих потребительниц.

— Сегодня все больше казахстанских предпринимателей стремятся вывести свои бренды за пределы страны. Насколько отечественная fashion-индустрия готова к международной конкуренции и что, по вашему мнению, мешает нашим производителям активнее выходить на зарубежные рынки?

— Скорее всего, главная проблема – это большие инвестиции. Сегодня бренды, которые могут позволить себе выходить на зарубежные рынки, чаще всего размещают производство в Китае, Кыргызстане или Узбекистане. Они могут отшивать большие партии, выходить на маркетплейсы, обеспечивать необходимые объемы.

Но на самом деле крайне важно выходить на зарубежные рынки, показывать нашу аутентичность, нести нашу культуру и позиционирование в массы. К сожалению, брендам, которые имеют малое и среднее производство внутри Казахстана, очень сложно конкурировать из-за финансовых вложений.

Есть еще одна проблема. Государство вывозит дизайнеров на зарубежные выставки, но почему-то часто это определенный список людей. В этот список очень тяжело попасть. Нередко туда попадают те, кого лично знают, с кем уже сложились контакты, кто исторически участвовал в таких мероприятиях.

Но поймите, для организаторов выставок зачастую главная задача — просто провести мероприятие. Перед ними не всегда стоит задача помочь дизайнеру подписать контракт или укрепиться на иностранном рынке. Им выделили бюджет, они вывезли бренд, показали продукцию, и на этом все закончилось.

А на самом деле задача должна быть совершенно другой. Нужно выстроить такие отношения, чтобы казахстанский продукт заинтересовал зарубежного партнера и в итоге были подписаны контракты на его распространение.

Например, производители пищевой промышленности работают в этом направлении гораздо успешнее. У нас есть казахстанские бренды, продукция которых даже не всегда представлена на внутреннем рынке. Они производят печенье, пряники и другие товары, которые уходят в Китай и благополучно там продаются. Хотя все это производится в Казахстане.

А в сегменте одежды почему-то бренды часто вывозят просто ради демонстрации, без конкретной цели заключить контракт.

Сейчас государство поддерживает креативную индустрию, появляются новые центры, площадки. Но я считаю, что между предпринимателем, ремесленником и государством не хватает связующего звена.

Государство считает, что должно помогать ремесленнику, и предоставляет ему площадку. Но ремесленник не всегда знает, что делать дальше. Он умеет создавать уникальный продукт, но не обязательно умеет развивать его как бизнес.

А я одновременно дизайнер и предприниматель. Я могу сказать ремесленнику: «Давай возьмем твое ремесло, трансформируем его, создадим из этого бренд. А потом поедем на выставку, организованную государством, но уже с конкретной целью — заключить контракт».

Вот именно этого взаимодействия нам сегодня не хватает. И этот разрыв между участниками процесса создает серьезное препятствие для выхода казахстанских производителей на международные рынки.

 

— Каким вы видите дальнейшее развитие бренда и какие бизнес-цели ставите перед собой на ближайшие несколько лет?

— Сегодня моя первичная цель связана с кризисом. Я понимаю, что приближается очень серьезный экономический кризис. Есть макроэкономика, есть микроэкономика. И внутри своего небольшого мира, внутри экономики собственного бренда я вижу, что нас ожидает кризис, с которым моя компания за последние десять лет еще не сталкивалась.

Мы переживали кризис 2016–2017 годов и успешно через него прошли. В 2020 году многие бренды, которые когда-то были представлены в моем первом шоуруме казахстанских дизайнеров, не пережили пандемию. А мой бренд пережил, потому что мы дали нужный продукт в нужный момент.

Но сейчас я вижу более масштабные и сложные риски. Даже в вопросах налогообложения предпринимателям еще предстоит пройти определенный период адаптации. Буквально недавно я столкнулась с блокировкой счетов из-за предполагаемой ошибки по итогам анализа 2025 года. В итоге мне удалось доказать налоговым органам, что ошибки не было. Но подобные ситуации показывают, что стабильность еще не наступила. Поэтому на этом этапе я прежде всего хочу сберечь свое производство.

А если говорить о целях на ближайшие несколько лет, то глобально я все-таки хочу расширить целевую аудиторию и дать своему основному покупателю более конкретный, точный продукт. Мы постоянно анализируем свою аудиторию, выявляем социальные изменения, изучаем, как они влияют на потребности женщин.

Мне также хочется еще больше влиять на образование в сфере дизайна. Я хочу помогать выращивать настоящих специалистов, которые сразу после обучения будут пригодны для работы на производстве. Хочется снять со студентов розовые очки относительно нашей профессии, показать им, как все устроено на самом деле. И, конечно, вовлекать молодую кровь в собственное производство.

Я сама постоянно обучаюсь. Каждый год у меня обязательно есть какое-то новое направление. У меня есть степень магистра права, образование в области дизайна, множество других обучений. Три года назад я изучала брендинг и коммуникации. А сегодня снова поступила на обучение в этом направлении, но уже с акцентом на коммуникации в тандеме с искусственным интеллектом.

Мне необходимо перестраивать бренд для работы онлайн. Я хочу, чтобы искусственный интеллект стал моим сотрудником, частью моей команды, моим союзником. Чтобы, если когда-нибудь возникнет конфликт между человеческим и искусственным интеллектом, мы с ним уже были друзьями, партнерами. Понимаете, я уже рассматриваю некое нефизическое пространство как своего партнера.

Три года назад я запустила подкаст, посвященный производству, моде и fashion-индустрии Казахстана. Он назывался «Урту». Я приглашала разных людей: преподавателей, моделей, специалистов различных сфер, в том числе представителей Министерства юстиции.

И в конце каждого выпуска задавала один и тот же вопрос: «Как вы думаете, искусственный интеллект вытеснит вашу профессию?»

Буквально два года назад большинство отвечало, что, скорее всего, нет. Что их профессия уникальна и искусственный интеллект не сможет ее заменить. А сегодня я понимаю, что значительную часть их функционала уже может выполнять искусственный интеллект при помощи грамотно составленного промпта.

Поэтому моя задача на ближайшее будущее – настолько подружиться с виртуальным миром, чтобы это не вредило физическому миру, а, наоборот, помогало мне создавать, адаптироваться и развиваться.

— Предпринимателями рождаются или становятся? Как можно научиться предпринимательству?

— Есть люди, которые действительно рождаются с предпринимательской жилкой. Вот у меня пятеро детей. И среди них я уже вижу в одном очень крутого продажника. А у дочери замечаю очень высокое критическое мышление.

У сына с детства какое-то особенное, правильное отношение к деньгам. Я даже не знаю, откуда оно у него. Такое ощущение, что он уже родился с этим. А я стала предпринимателем благодаря своим комплексам. У меня был комплекс, что я не умею продавать, что в нашем роду никогда не было торговцев. Я пошла в предпринимательство через боль, через преодоление себя, через постоянное стремление чего-то достичь.

Поэтому предпринимателем, безусловно, можно стать. На самом деле даже самые талантливые люди, которые занимаются культурой, искусством, тоже в определенной степени предприниматели.

Допустим, человек играет на скрипке. Но те, кто становятся ведущими музыкантами, звездами, достигают этого не только благодаря своему таланту. У них есть определенная коммерческая жилка, умение представить себя в нужный момент, показать свой талант, воспользоваться возможностью.

Поэтому есть те, кто рождается с предпринимательскими способностями, а есть те, кто преодолевает внутри себя синдром самозванца и становится предпринимателем.

Предпринимательство, по сути, присутствует везде. Даже в высокой культуре есть конкуренция. В балете всегда будет прима, в оркестре – первая скрипка. И чтобы стать ведущим музыкантом или дирижером, человеку тоже необходимо предпринимать определенные действия, чтобы расти и обходить конкурентов.

Спортсмены – это тоже в каком-то смысле предприниматели. Они предпринимают массу усилий, вкладывают средства в себя, в оборудование, инвентарь, обучение. Они изучают, как правильно управлять мышцами, нанимают лучших тренеров, чтобы достичь результата. То есть это тоже определенная форма предпринимательства. Поэтому с предпринимательскими способностями можно родиться, но их можно и развить.

КОММЕНТАРИИ
0
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Здесь не меряются оборотами и статусом»: восемь предпринимателей — о том, что им на самом деле дало бизнес-сообщество

Предприниматели из восьми бизнес-сообществ Казахстана рассказали, как окружение помогает находить клиентов и партнёров, развивать бизнес и получать новые возможности для роста.

Анастасия Тарасова: «Хорошую идею в театре можно реализовать и с тремя табуретками»

Управляющий директор театра ARTиШОК Анастасия Тарасова рассказала, как независимому театру зарабатывать, привлекать зрителей и сохранять творческую свободу без финансовой подушки и масштабного бюджета.

«Не нужно романтизировать бизнес»: Зарина Гусман – о цене успеха, масштабировании бизнеса и предпринимательском чутье

Основательница Bodypro Group Зарина Гусман – о масштабировании бизнеса, управлении командой, предпринимательском чутье и ошибках, которые помогли ей выстроить сеть студий и запустить новые направления.

«Одна из самых дорогих ошибок бизнеса — годами пытаться исправить человека»

Основательница Pincode.kz и AKABY Балсулу Тасбулатова рассказала, почему бизнес ошибается в оценке сотрудников, как находить подходящих людей на нужные позиции и какие сложности возникают при создании HR-tech проектов.

Ержан Сейтказы: «Бизнес состоит из людей, делается для людей и ради людей»

После травмы Ержан Сейтказы заново выстроил карьеру и сегодня руководит сетью реабилитационных центров, сочетая опыт в маркетинге, HR и предпринимательстве.

“Пока собственник - центр всех решений, бизнес не может расти”: как руководителю научиться отпускать контроль

Гульмира Исабаева начинала в найме, а сегодня вместе с партнёром Саматом Исабаевым построила системную компанию уровня среднего бизнеса -LifeCor. Но за этим стоит не стратегия на десять лет, а желание работать на себя и постепенное взросление как предпринимателя. Гульмира Исабаева рассказала MyBusiness.kz почему собственник, который держит всё под личным контролем, сам становится тормозом для роста, и какой урок оказался самым дорогим.

Подписаться на рассылку
Подписывайтесь на рассылку свежих материалов от нашего сайта и будьте знакомы с интересными людьми нашей страны, а также полезными рекомендациями и лайфхаками!